СТОЛЫПИН ПРОТИВ ТЕРРОРА

Геннадий СИДОРОВНИН

Недавняя бесланская трагедия невольно заставляет нас вспомнить о другой – ставшей исторической драме, которая произошла также 1 сентября (по старому стилю) 1911 года. При стечении народа, в праздничной атмосфере, в Киевском драмтеатре террористом был смертельно ранен знаменитый глава Правительства Российской Империи Петр Столыпин. 5 сентября по старому стилю он скончался и по завещанию был захоронен там, где нашел свою смерть – в «матери городов русских». По своим последствиям для страны это событие не имеет равных себе: многие просвещенные умы после «красного колеса» революций, войн и репрессий сходились на том, что начало всему положила преждевременная кончина человека, который наперекор обстоятельствам и врагам вел российский корабль спасительным руслом реформ...
 

XX век можно с полным основанием назвать веком политического терроризма. Это явление становится привычным атрибутом современного мира, и дня не проходит без новых террористических актов и жертв. Между тем даже образованный россиянин редко сейчас сознает, что первым борцом с международным политическим терроризмом был, по сути, глава правительства самодержавной России Петр Столыпин. Именно он встал против международного терроризма, мужественно боролся против него, но, в конце концов, сам погиб от выстрела террориста.

Человеку, знакомому с темой, такой ракурс автора знаменитых реформ не покажется надуманным, искусственно притянутым к событиям, которые у всех на слуху. Ведь сто лет назад, в разгар «русской Вандеи», связи «бомбистов» также тянулись далеко за пределы России: в Польшу, Финляндию, Германию, Францию и даже за океан в США. Причем власти российских владений и других государств дружно закрывали глаза на местных и приезжих борцов с русским царизмом, с «тюрьмой народов», в общем, с «империей зла». И немало долларов, франков было истрачено для того, чтобы в далекой России «красносотенцы» были обеспечены взрывчаткой и револьверами последнего образца…

Сам Столыпин, как известно, пережил около десяти покушений. Первое – еще в бытность саратовским губернатором, когда объезжал спаленные усадьбы и мятежные села. Самое известное – в Петербурге: при взрыве его дачи на Аптекарском острове погибло около тридцати человек и столько же ранено, в том числе дети П. Столыпина, который остался тогда невредим. А самое «успешное» покушение произошло, когда глава правительства уже находился в опале у Николая-II, которому ранее имел смелость перечить, в том числе по принципиальным державным делам.

И, хотя это чисто политическое убийство произошло на глазах многих людей, в партере театра, а убийца был пойман и предан суду, событие это до сих пор остается загадкой. Среди причастных к смерти «главного жандарма» и «черносотенца» называют разные силы. Самая популярная версия: разоблаченный, загнанный в угол «двойной агент» Д. Богров, убил главу правительства по наводке социалистов-революционеров или анархистов. И, видимо, не без тайного умысла царской охранки и державных казнокрадов, которым Столыпин давно стоял поперек. Любопытно также, что убийца приходился двоюродным братом Валентинову-Вольскому, революционеру-меньшевику, плодовитому автору разоблачительных мемуаров о Ленине, лично знавшему Ильича, – человеку, который был близок Д. Богрову, но который за дюжиной своих псевдонимов всю жизнь скрывал это родство. По некоторым сведениям, накануне убийства Столыпина в Киеве также видели самого Л. Бронштейна-Троцкого.

Снять покров этой тайны, распутать этот хитрый клубок, быть может, уже никогда не удастся, но ясно одно: нити заговоров с целью убийства самого опасного для революции человека тянулись далеко и сплетались давно. А нашим современникам стоит, видимо, принять в расчет то очевидное обстоятельство, что Столыпин вопреки «прогрессивной российской общественности», ценой своей жизни вывел страну из исторического тупика на спасительную дорогу прогрессивных реформ. И не его вина, но беда самодержца и нашей «образованщины» в том, что они не осознали значение жертвы и не использовали этот исторический шанс, позволив, наперекор заветам премьера, неокрепшей стране ввязаться в войну.