Смертная казнь НЕАМЕРИКАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ: быть или нет этому наказанию в жизни современного общества какова вероятность отмены мораторий на неё в России
СЕНАТОР - SENATOR
журнал СЕНАТОР - Journal SENATOR

 

         ИСТОРИЯ
         КУЛЬТУРА
         ЭКОНОМИКА
         ПОЛИТИКА
         ЗАКОН И ПРАВО
         СУБЪЕКТЫ РФ
         НАШЕ СЛОВО
 

 

 

 

 

 
  

 
А вы у нас были?..
 
ОФИЦИАЛЬНАЯ РОССИЯ
Счётчик тиц pr
 Subscribe

НЕАМЕРИКАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

СЕНАТОР


 

Лариса МАТРОС
юрист-публицист, доктор философских наук (г. Сант-Луис, США)

ЧЕЛОВЕК И ЗАКОНС волнением прочитала дискуссионный материал журнала «СЕНАТОР» о проблемах применения в России «смертной казни», как высшей меры наказания за умышленное убийство. Бесспорно, что данная тема является предметом обсуждения для многих стран и поэтому носит международный характер. Тем более в условиях глобализации нашей жизни и средств коммуникаций, когда опыт каждой страны в этом вопросе должен стать достоянием всех народов.

 

Противники смертной казни обычно аргументируют свою позицию тем, что следственные органы и суды не застрахованы от ошибок: «Лучше уж оставить живыми десяток убийц, чем приговорить к высшей мере наказания одного невинного!». Однако здесь таится возможность выдачи авансом индульгенции на неквалифицированную, недобросовестную работу экспертов-криминалистов и следователей, которые обязаны докопаться до сути расследуемого дела – найти подлинных преступников и раскрыть преступление. Но не лучше ли обратить общественное внимание на выработку более строгих критериев и методов ответственности тех, кому дано решать судьбу обвиняемых или подозреваемых в преступлениях, особенно тяжких, влекущих за собой высшую меру наказания? Ведь именно повышение ответственности следователей, постоянное внимание к совершенствованию научно-технических методов, оснащенности их арсенала в раскрытии преступлений и общественный контроль над соблюдением законности в самих следственных и правоохранительных органах – это более верный путь наказать преступника по всей строгости и избежать осуждения невинного.

Известный американский ученый, лауреат Нобелевской премии, профессор Гарри Беккер в статье «Моральный аспект смертной казни» («Human Rights Publishers») пишет:

«Конечно, меня беспокоит риск наказания невиновных. Моя поддержка смертной казни значительно ослабла бы, если бы процентная доля смертных приговоров невиновным была бы так велика, как утверждают многие. Однако я верю, что апелляционный процесс в Соединенных Штатах обеспечивает огромную защиту не столько против ошибочного осуждения, сколько против ошибочной казни, так что существует очень мало документально подтвержденных случаев казни невиновных людей. И этот процесс был значительно усилен прогрессом в области определения ДНК».

В статье «Казнить, нельзя помиловать!» Михаил Бобиченко спрашивает: «Почему кое-где вопрос об отмене смертной казни возобладал?» И сам же, пытаясь ответить на свой вопрос, приходит к мысли, что «современный человек деградирует, а его физическое и духовное здоровье падает». Однажды мне тоже приходилось формулировать подобный вопрос, когда работала над книгой о современных проблемах человека и его здоровья (изд. «Наука», Новосибирск, 1992 г.): «Человечество развивается или деградирует в поступательном движении научно-технического прогресса, им же осуществляемого?». Но на этот вопрос невозможно дать однозначного ответа, ибо при каждом изучении этой проблемы мы получаем различные данные, которые выявляют отрицательные и положительные стороны саморазвитие человечества. Если же мы обратимся к статистике, то по одним данным человечество в своем развитии добилось впечатляющих результатов, то по другим данным перед нами встает картина отнюдь нерадостная. В то же время среди позитивных достижений – показатели по увеличению средней продолжительности жизни в большинстве развитых странах мира. Например, в США средняя продолжительность жизни до Колумба равнялась к 25-30 годам. Однако по данным Национального центра статистики по здравоохранению США к 1955 году этот показатель вырос до 69,6 лет, в 1995 году – до 75,8 лет, в 2004 году – до 77,8 лет, а в 2005 году продолжительность жизни в Соединенных Штатах составила 77,9 лет.

К настоящему времени, наряду с общим улучшением состояния здоровья человека и продолжительности его жизни, существенно повышены и качественные характеристики жизни. В демографической науке есть такое понятие – «качество населения», включающее в себя весь комплекс демографических, медико-биологических, социально-экономических характеристик. По этим основным характеристикам человечество существенно продвинулось вперед. Тут речь идет и об образовании и грамотности людей, о профессионализме работников различных сфер экономики и производства, о культуре народных масс и приобщение их к общепринятым цивилизованным нормам жизни. Все это плоды головокружительных успехов человечества, значит, при наличии таких достижений мы – люди эпохи высоких технологий, заслужили-таки звание населения «со знаком качества». Но, увы, это не так, ибо показатели в других областях нашей жизнедеятельности не позволяют нам категорически опровергать утверждение Михаила Бобиченко, ибо неумолимая статистика дает нам самые тревожные сигналы о высокой смертности и даже по таким опасным заболеваниям, как по ВИЧ-инфекциям (СПИД), сердечнососудистой системе и травматизму. Наряду с этим остро стоят проблемы наркомании, алкоголизма, вандализма, терроризма, подростковой жестокости (и даже убийство родителей). А стоит ли тут говорить о значимости инстинкта материнства, когда матери собственными руками убивают своих детей или добровольно посылают их на смерть, торгуют им?..

На фоне всех наших достижений, эти негативные тенденции и явления выглядят особенно удручающе и тревожно, поэтому проще говорить о том, что мы деградируем. А если уж мы деградируем, то… нет, мы не деградируем и не катимся в пропасть. Мы развиваемся, становимся все более богатыми – интеллектуально и духовно, крепкими – физически, компетентными – профессионально и обогащенными – информационно. Вот поэтому нам непростительно, что среди нас есть нелюди, которые оскорбляют нас своим присутствуем в обществе нормальных людей, порой перечеркивают все наши достижения одним только злодеянием – убийством одного из нас. Поэтому еще больше потрясают аргументы и факты, используемые в материале М. Бобиченко, и вызывают по коже мороз. А вправе ли мы называть себя «homo sapience» – человек разумный, если среди нас есть такие нелюди?..

В таком стремительном темпе саморазвития человечества и развития окружающего нас мира мы оказались на точке X, когда время требует от нас разработки новых критериев дальнейшего движения, о чем мы забыли в погоне за научно-техническими достижениями, за материальными благами и внешними атрибутами комфорта. И если основой системы этих критериев станет нравственно-духовное здоровье людей, то, я уверена, что шкала ценностей нашей жизни при выборе дальнейшего пути развития станет ясным и отчетливым.

Со второй половины ХХ века эксперты утверждали, что грядущий XXI век будет ознаменован взлетом наук о человеке – медико-биологических, психологии, геронтологии, педагогики и других. Но наука развиваются двумя основными путями: первый – это объективный путь, когда наука развивается по своим собственным законам, обусловленным познавательной устремленностью человека. Иными словами, это путь, когда наука развивается ради науки как таковой, обогащая людей кладезем знаний, которые не всегда определяются нашими сиюминутными потребностями.

Второй путь – это путь развития науки по социальному заказу, когда сама жизнь, её проявления и тенденции ставят перед наукой конкретные задачи и требуют от ученых мужей оперативные решения, рекомендации и пояснения. На мой взгляд, сегодня актуальна именно второй путь развития науки о человеке, поскольку все больше возрастает в обществе роль так называемого «человеческого фактора», востребованного в тех сферах, которые определяем «негативными тенденциями».

Давайте за примером обратимся к вопросам терроризма, с чем мы все столкнулись лицом к лицу. Разве это нормально, когда матери посылают своих детей на смерть, или учат их в школе или колледже только ради одной цели – научиться протаранить самолетом многоэтажное здание, чтобы загубить себя и тысячи мирных людей. А как можно быть спокойным, когда студент колледжа в ясный день приходит на учебу и расстреливает всех своих сокурсников!?

Да, мы все шокированы и потрясены, ищем причины и пути ликвидация последствий, в том числе и меры предотвращения новой беды. Но вдруг обнаруживается, что мы ничего не знаем об этих людях и об их ментальности вообще, мы не знаем, как и где формировалась их личность, каково их окружение и что определяет их системы ценностей жизни. И становится ясно, что с точки зрения научно-гуманитарной науки мы ничего не знаем о таких людях и вынужденно действуем чисто эмпирически. «Ну, а что тут нового – скажет кто-то, – ведь во все времена были подобные убийства и терроризм». – Да, но не в таких масштабах и не так зловеще и непредсказуемо, когда мы уверены, что человечество продолжает свое развитие и вовсе не деградирует.

В своей книге «Презумпция виновности» (Нью-Йорк изд. Либерти 2000г), где главной темой стала ответственность общества перед интеллигенцией и наоборот, я как представитель сообщества ученых-гуманитариев высказала всем нам упрек. Упрек в нашей немощности ответить на многие вопросы, которые задает нам время: например, «Быть или не быть смертной казни за умышленное убийство?». Непрекращающиеся дискуссии в мире показывает, что до сих пор человечеством не выработан ответ на этот вопрос, обобщенный комплексными исследованиями генетиков, медиков, психологов, психоаналитиков, педагогов и юристов. Более того, нет даже научно-исследовательских данных о том, что может ли страх перед смертной казнью остановить преступника в совершении злодейства.

В одной из передач радиостанции «Эхо Москвы» доктор юридических наук Т. Морщакова (в прошлом зампред Конституционного суда РФ, а ныне – советник Конституционного суда РФ) отметила:

«Нигде в мире история не подтвердила эффективности смертной казни в качестве того самого необходимого мероприятия, которое может остановить или хотя бы хоть сколько-то сократить преступность. Возьмите статистику по всем странам, которые вводили смертную казнь, а потом от неё отказывались, и опять вводили, – история знает такие опыты. Нигде это не связано с тенденцией роста или снижения преступлений, за которые законодательство предусматривало такую кару, как смертная казнь».

А её оппонент – генерал милиции, доктор юридических наук, В. Овчинский (в 1997-1999 годах – начальник Российского бюро ИНТЕРПОЛА) в качестве аргумента говорил:

«В ноябре прошлого года, когда в ООН обсуждалась очередная резолюция моратория на «смертную казнь», выступил лауреат Нобелевской премии от США Гарри Беккер, известнейший, великий экономист, который одновременно является удивительным человеком в области изучения преступности. Он посвятил многие свои работы цене преступности, в том числе, цене различных видов наказаний. И Гарри Беккер от имени США заявил, что каждая смертная казнь предотвращает 75 убийств, которые могут быть совершены в последующие три года. Это он об эффективности смертной казни сказал. И добавил: «Я ненавижу смертную казнь, но я, как гражданин США, говорю, что это необходимый инструмент для предотвращения дальнейших убийств»

«Серьезное эмпирическое исследование эффективности смертной казни в США – пишет сам Гарри Беккер – началось с новаторского исследования Айзека Эрлиха в 1975 году, опубликованного в «American Economic Review». Последующие исследования показали в одних случаях – гораздо более слабый сдерживающий эффект, в других же случаях – гораздо более сильный. Существующая информация, однако, достаточно ограничена, поэтому заключения нельзя основывать на исключительно эконометрических данных.

Конечно, выработка государственной политики по любому виду наказания не может ждать до тех пор, пока появятся совершенные данные. Но даже при ограниченном объеме количественных данных, имеются хорошие основания считать, что смертная казнь имеет эффект сдерживания».

Я убеждена, что в основной массе своей все мы – люди честные и порядочные, неспособные на что-то аморальное, и тем более на преступление. Поэтому часто на злодейства смотрим отстраненно, не задумываемся о том, что это в той или иной степени касается каждого из нас. Да, конечно, все мы разные и разделены океанами и морями, горами и лесами, полями и реками, но мы земляне, и все что происходит рядом с нами, определяет нашу общую характеристику землян.

«Что такое человек?.. Это не ты, не я, не они... нет! – это ты, я, они, старик, Наполеон, Магомет... в одном!..» – утверждал Максим Горький. «Не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе!» – утверждал другой классик, Эрнст Хемингуэй.– Это по смыслу один и тот же призыв – заповедь, только выражена разными словами двух великих писателей. Но суть сказанного заключается в том, что все происходящее с каждым отдельно взятым человеком происходит с каждым из нас в отдельности и всех вместе, и отражается на нашей общей характеристике – характеристике всего человечества.

Один из самых благополучных микрорайонов Сант-Луиса: казалось бы, совсем недавно он отличался наличием тут высокого процента долгожителей, но недавнее убийство сравнительно молодой женщины снизил эти данные в микрорайоне. А дело было так: вроде бы эта женщина совсем недавно, несмотря на свои 56 лет, хранящая стройность и красивую фигуру, весьма привлекательная на вид, с радостью сообщала соседям о том, что оформила пенсию и начинает новую жизнь. Но чуть позже, в январе 2008 года, у дома этой счастливой американки стояла много машин и людей из полиции, врачи скорой помощи и много зевак и журналистов с фото- и телекамерой. Все в шоке: эта милая дама в собственном доме обнаружена мертвой – она зверски изнасилована и убита, её тело измождено множество ножевыми ранениями.

Как стало известно, убийца-злодей – молодой американец, сын вполне добропорядочных соседей, который за десять дней до этого вернулся из тюрьмы, где он в пребывал за грабеж. После тюрьмы он был принят в теплом родительском доме, где несчастные мать и отец мечтали вернуть сына на путь истины. А его, сына, тем временем, одолевали сексуальные фантазии, и доверчивая американка, вероятно, ни как не могла оскорбить своим недоверием к постучавшему в её дверь соседскому сыну… И вот – счастливая дама изнасилована и убита.

Не трудно догадаться, что при судебном разбирательстве адвокаты будут искать обстоятельства, смягчающих вину убийцы. И, слава Богу, ведь право на защиту любого преступника – это важнейший элемент правовой системы, я не возьму на себя грех отрицать эту необходимость в демократической судебной системе. Но спрашивается: можно ли найти обстоятельства, смягчающие принесенное убийством горе?

Гарри Беккер по этому вопросу отмечает: «Многие люди против того, чтобы сравнивать качество спасенной и отнятой жизней. Однако я не вижу способа избежать такого сравнения. Возьмем преступника, ограбившего и убившего человека, который вел порядочную жизнь и оставил после себя жену и нескольких детей. Предположим, что было бы возможно спасти жизнь невинной жертвы, казнив такого преступника. Для меня является очевидным, что спасение жизни жертвы должно стоить больше, чем лишение жизни преступника. Конечно, не все случаи бывают такими простыми, но сравнение качества жизни отдельных людей должно быть частью любой разумной социальной политики».

К сказанному надо добавить, что такие сравнения должны быть и частью концепции формирования принципов морали в общественном сознании. Ведь не только юристу, но и каждому нормальному человеку должно быть известно, что мораль и право – это две взаимосвязанные и взимообуславливающие друг друга категории. И когда в обществе происходит обсуждение значимых аспектов человеческой жизни, требующих совершенствования, развития их правового обеспечения, моральный критерий для определения – «что такое хорошо и что такое плохо», играет важнейшую роль.

«Я поддерживаю вынесение смертного приговора некоторым людям, осужденным за убийство, – пишет Беккер, – потому и только потому, что верю: это удерживает других от совершения убийств. Если бы я не верил в это, то я бы выступал против смертной казни, потому что возмездие и другие возможные мотивы подхода не должны служить основой для государственной политики».

Перечитывая статью этого замечательного гуманиста, вдруг я вспомнила роман Теодора Драйзера «Американская трагедия». В приведенном ниже фрагменте из этого произведения речь идет о последних днях жизни героя, приговоренного к смертной казни на электрическом стуле за потопление бывшей возлюбленной.

«Место действия – кабинет только что избранного губернатора штата Нью-Йорк, недели через три после того, как Мак-Миллан сообщил Клайду о решении апелляционного суда. После многих предварительных и безуспешных попыток Белнепа и Джефсона – добиться замены смертной казни пожизненным заключением, однако, ни к чему не привело, так как губернатор Уотхэм, бывший окружной прокурор и судья из южной части штата, счел своим долгом ответить, что не видит поводов к вмешательству. Перед губернатором Уотхэмом предстала миссис Грифитс в сопровождении преподобного Мак-Миллана.

– О, дорогой господин губернатор, если вы отнимете жизнь у моего сына теперь, когда он омыл свою душу от прегрешений и готов посвятить себя служению господу, – разве вы этим возместите государству смерть той бедной девушки, чем бы она ни была вызвана? Неужели миллионы граждан штата Нью-Йорк не способны быть милосердными? Неужели вы, их представитель, не можете явить на деле милосердие, которое, наверно, пробудилось в них?

Голос её сорвался... она не могла продолжать…

Губернатор, человек добросовестный и вдумчивый, самым внимательным образом слушал Мак-Миллана, который показался ему незаурядной личностью с высокими нравственными идеалами. Он ни на минуту не усомнился, что каждое слово этого человека правдиво – в том единственном понимании правды, которое было ему доступно.

– Но скажите, мистер Мак-Миллан, – сумел-таки выговорить губернатор, – вы лично, после вашего длительного общения с ним в тюрьме, смогли бы привести какой-нибудь конкретный факт, не упоминавшийся на суде, который мог бы изменить или опровергнуть значение тех или иных свидетельских показаний? Поймите, мы имеем дело с законом. Я не могу действовать, повинуясь только голосу чувства, в особенности после того, как два разных суда пришли к единогласному решению.

Он смотрел прямо в глаза Мак-Миллану, а Мак-Миллан смотрел ему в глаза, бледный и безмолвный, ибо теперь на его плечи легла вся тяжесть решения, от его слова зависело, – признают ли Клайда виновным, или нет. Но как он может? Разве он не решил уже после должного раздумья над выслушанной им исповедью, что Клайд виновен перед Богом и людьми? Так смеет ли он сейчас, милосердия ради, изменить своему глубокому душевному убеждению, заставившему его осудить Клайда? Будет ли это правильно, истинно и бесспорно в глазах господа? И тотчас Мак-Миллан решил, что он, как духовный наставник Клайда, обязан полностью сохранить в его глазах свое духовное превосходство. «Вы соль земли; если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?» И он ответил губернатору:

– В качестве духовного наставника я интересовался только его духовной жизнью, а не юридической её стороной.

Но что-то в выражении его лица подсказало Уотхэму, что Мак-Миллан, как и все, убежден в виновности Клайда. И он, наконец, нашел в себе мужество сказать миссис Грифитс:

– Пока у меня нет совершенно конкретных и прежде неизвестных данных, которые ставили бы под сомнение законность двух предыдущих решений, я не вправе, миссис Грифитс, что-либо изменить в приговоре. Я глубоко скорблю об этом, скорблю от всего сердца. Но если мы хотим, чтобы люди уважали закон, мы не должны менять основанные на нем решения, не имея на то законных же оснований…».

Пусть меня правильно поймут читатели: я не идеализирую Америку, но, сколько времени я живу здесь, не перестаю удивляться тому, как эта страна тщательно и постоянно сама себя анализирует. Непрерывный анализ всего происходящего в стране осуществляют десятки и сотни телеканалов, тысячи газет и Интернет, скрещивая разные, порой противоположные, взаимоисключающие точки зрения по поводу судьбоносных и повседневных общественно-политических событий: от выборов всех уровней – до сексуальных скандалов сколь-нибудь известной фигуры. Все эти обсуждения происходят открыто для всех и доступно, они служат базой для внесения соответствующих корректив в морально-правовые средства регулирования процессов и жизнедеятельности человека в обществе. Согласитесь, нетрудно сделать вывод, что если бы смертная казнь как мера сокращающая число злодеяний и спасения жизни потенциальных жертв убийц не была бы эффективна, то она давно бы изжила себя здесь, в Америке.

Конечно, факты, известные из литературы и уголовной хроники, о том, что убийцы, молящиеся о смерти, до последнего держатся за жизнь, не перестают потрясать. И это прописная истина: ведь человеку с рождения присущ инстинкт самосохранения, хотя известно и другое, что человеку, обычному и нормальному, присущ морально-этический и психофизиологический барьер, ограждающий его от посягательства на жизнь другого. И в случае нарушения этого барьера, если у него осталось что-то человеческое, то груз преступления не оставляет его душе шансов на полноценное существование. Именно поэтому, убив сына-террориста и предателя, горьковская мать этим же ножом убивает себя, а «мальчики кровавые в глаза» не позволяют жить Борису Годунову... Но, если преступник не терзаясь, продолжает жить, как будто ничего не случилось, то это значит: ничего человеческого в нем не осталось. И окажись он на воле, то все равно совершит новые злодеяния.


 

 

 

® Федеральный журнал «СЕНАТОР», свидетельство №014633 Комитета РФ по печати (1996).
Учредители: ЗАО «Издательство «ИНТЕРПРЕССА» (г. Москва); Администрация Тюменской области.
Тираж – 20 000 экз., объем – 200 полос. Полиграфия: ScanWeb (Finland).
Телефон редакции: +7 (495) 764-49-43. E-mail: senatmedia@yahoo.com
.


 


 

 

В с е   п р а в а   з а щ и щ е н ы   и   о х р а н я ю т с я   з а к о н о м   РФ – © 1996-2016.
Мнение авторов необязательно совпадает с мнением редакции. Перепечатка материалов и их использование в любой форме
обязательно с разрешения редакции со ссылкой на Федеральный журнал «СЕНАТОР» издательского дома «ИНТЕРПРЕССА».
Редакция не отвечает на письма и не вступает в переписку.